КНЯЗЬ-ВЛАДИМИРСКИЙ СОБОР

«Священнослужители боятся или ленятся выступать в СМИ»

Дело священника Глеба Грозовского / 18.11.2013

Протоиерей Владимир Сорокин отметил, что нет никаких канонических препятствий для взаимодействия клириков с прессой …

Как сообщалось, в Санкт-Петербургской митрополии определили медиарейтинг клириков епархии и церковных учреждений. Самым информационно открытым клириком епархии оказался настоятель Князь-Владимирского собора протоиерей Владимир Сорокин.

Мы попросили рассказать об информационной деятельности священнослужителей протоиерея Владимира Сорокина:

«Над священнослужителями тяготеет, внушенный еще с советских времен, страх. Тогда все было запрещено. Это создало уютные условия для священнослужителей, которые говорят: «нас никто не трогает, мы ни за что не отвечаем, делаем свое дело тихонько». Сегодня ситуация требует того, чтобы мы были открыты, чтобы Церковь была открыта. На Руси всегда строили храмы на горе, на виду, все было известно и ясно. Община была открыта, чтобы нечего было прятать.

Нужно открыто обсуждать все, что происходит. Прозрачность всегда помогает и препятствует распространению слухов и подозрений. Сегодня, священники и миряне должны вернуться к тому, чтобы в Церкви был здоровый, прозрачный дух, чтобы не было никаких тайн или каких-то недомолвок и основ для того, чтобы люди не считали, что мы делаем что-то не то.

С советского времени у многих людей еще осталось чувство боязни. Кроме того, сформировалась привычка уютно сидеть и ничего никому не говорить, потихоньку что-то там делать, прикрываться тем, что доброе дело делается. Господь сказал: «Итак идите, научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святаго Духа!» (Мф. 28:19). А как учить? Нужно учить открыто и ясно, чтобы было видно, чему ты учишь, что ты делаешь, какова твоя жизнь, каковы твои условия.

Возьмем, например, историю с отцом Глебом Грозовским… Я удивляюсь тому, что она вообще возникла. Если бы после каждой смены в лагере происходило обсуждение того, что там было хорошо, а что плохо, какие выявились недостатки, у кого какие возникли претензии или вопросы, и если бы принимались соответствующие меры и решения, то не было бы нужды прибегать к светскому суду. Что касается о.Глеба, то в его случае еще не было церковного суда, а слухи уже расползлись. Запустили такую информационную бомбу, что сейчас идет дискредитация всей Церкви. Это происходит от того, что не развито чувство соборности на практике, слабо развито взаимодействие между мирянами и священнослужителями.

Я считаю, что ситуация с отцом Глебом — это все-таки провокация, но чтобы этого не происходило, нужно заранее выявлять такие пороки, исповедоваться у духовника и просить церковные власти разрешить ситуацию на месте. Но поскольку у нас этого механизма нет, то кто-то предпочитает играть какую-то внутреннюю тихую игру, прикрываясь тем, что лучше молиться. Конечно, молитва нужна первым делом, но должен быть четкий, открытый, ясный для всех ответ.

Священнослужители боятся или ленятся выступать в СМИ, они перестраховываются. Я глубоко убежден, что открытость и прозрачность помогает здоровому образу жизни.

Никаких канонических препятствий для широкой проповеди не существует. Наоборот, всё должно быть ясно, открыто и доступно, тогда будет меньше возможностей для распространения слухов, придирок к Церкви и провокаций. Господь нас учит. История с отцом Глебом – это урок, который Господь нам сейчас преподает, нужно из него извлекать опыт. Теперь время другое — нужно действовать открыто и ясно!»